Старый добрый рокер - сайт, посвящённый рок-движению в г.Одессе, в 80-90-х годах ХХ века

Фрагмент из книги Владимира Марочкина "Повседневная жизнь российского рок-музыканта"

В 1986 году в журнале "Зомби" я опубликовал рассказ "БАНДА С МОЛДАВАНКИ" о судьбе одесского рок-музыканта Игоря Ганькевича. Его группа "Бастион" прошла нелегкий путь от малозаметной одесской рок-команды, игравшей где-то на танцах, до группы-любимицы российских металлистов. В конце 80-х без участия "Бастиона" не обходился ни один более-менее крупный союзный фистеваль, группу хотели видеть во всех уголках нашей бескрайней страны. Но в августе 1990 года, вслед за известием о трагической смерти Виктора Цоя пришла весть о смерти Ганькевича.

Самый известный одесский рокер нашего времени работал в порту грузчиком. Однажды груз, который он взвалил себе на плечи, оказался слишком тяжел. Сердце Игоря не выдержало и он умер, как умирают все одесские короли. Потому что каждый биндюжник там обязательно король, а каждый король - биндюжник...
К тому времени я не видел Ганю (так его называли друзья) уже больше года и с нетерпением ждал отпуска, чтобы приехать в Одессу и обнять милого друга, как постфактум пришло сообщение о его гибели. И обнимемся, значит, мы с ним теперь только Там. То есть, не-здесь.

Как память о друге я вставил тот старый текст в готовившийся к выходу новый номер альманаха "Давай! Давай!". Публикация этого рассказа вызвала настоящий эмоциональный взрыв среди поклонников группы "Бастион", редакция получила много писем, в том числе с вопросами. На один из них я отвечу, так как давно пора раскрыть одно зашифрованное в рассказе имя: Гусар - это бывший басист "Бастиона" Сергей Роговец. Мы, столичные гости, встретили его на Дерибасовской улице у входа в какую-то кафешку. Там стояли еще какие-то рокеры, но именно Роговец взялся провести нас по легендарным местам Одессы. Можно смело сказать, что именно этими его стараниями "Бастион" попал в Москву...

Молдаванка - это одесский район. Раньше тут была самая окраина, ее заселяли биндюжники, бандиты, проститутки. Сейчас - это почти центр Одессы, и "на Мясоедовской все давно спокойно, здесь бродят граждане весьма достойно".
Мясоедовская - это молдаванская улица, на которой живет Игорь Ганькевич, гитарист и автор песен знаменитой одесской группы "Бастион". Здесь же неподалеку живут и другие участники команды. Поэтому их группу натурально называют "бандой с Молдаванки". Впрочем, ансамбль имеет даже тройное название - "Бастион-Бенцион-Беня Крик" - в честь легендарного предводителя молдаванских молодцов Бени Крика.

Дом Бени тоже рядом, на Костецкой. Маленький по нынешним небоскребным временам,
двухэтажный, - он цел. И в нем живет люди. Правда, улица называется сейчас по-другому, но нового названия никто не помнит, так как неприлично переименовывать улицы, о которых сложены легенды и поются песни.

Бастион, 1986г. Фото - Владимир Марочкин. ("Дети просто играли в войну во дворе. Их организовал Роговец, который сказал, что-то вроде "если уж снимать "Бастион", то нужны дети с автоматами!")

Я знаю историю "Бастиона". Мне рассказал ее Гусар, басист группы и школьный приятель Ганькевича. Гусаром его прозвали за крутые усы, за волосы, просвечивающие сквозь рубашку, и постоянную готовность на любые авантюры. Это история о том, как "Бастион" бросил играть всякую дребедень и заиграл настоящий рок.

Случилось, что у Ганькевича заболел его маленький сын. Стояла терпкая одесская ночь. Гремели дискотеки, кофе лился на брюки и платья, танцующие женщины подставляли свои голодные тела огням светомузыки. Дежурные, оставшиеся в больнице, считали себя неудачниками. Хорошие врачи неудачниками себя не считают. Поэтому диагнозы ставили врачи так себе, и эти диагнозы противоречили друг другу. Мальчик умирал. Его мать лежала рядом без чувств. Тогда Ганя пошел бить больничные окна. Осколки разлетелись как фейерверк над Ришельевской набережной, а Ганя все бил и бил стекла. И кричал, чтобы вызвали, наконец, хорошего врача... Врача вызвали. И мальчика спасли. Но "Бастион", прежний "Бастион", умер. Иллюзорная патетика его песен развалилась как древний истлевший дом. От одногоприкосновения. А что осталось? Юмор! Едва не случившееся несчастье вывело Ганю на орбиту юмора.

Талантливому человеку несчастье может послужить толчком для перехода в иное качество. Некоторое время человек ходит сам не свой, но когда он возвращается в себя, оказывается, что с ним произошли многие изменения. Вот и Ганя, тщательно осмотрев себя, нашел, что он сильно изменился. Несмотря на охватившее его удивление, он принимает эти перемены, как должное, и новая программа "Бастиона" получает название "Ремонт слуховых аппаратов". Ганя слышит мириады новых звуков, видит необыкновенные вещи. Что он живет в рок-тусовке, что она не похожа на окружающее пространство, но что в ней все вместе: "Продам рояль - его не жаль, куплю гитару и педаль. И заиграю, как я понимаю..."

Еще Ганя видит, рок-тусовка возникла не на пустом месте, он находит нить, связующую времена: "Я старый, старый, старый добрый рокер, мой прадед был в "Гамбринусе" тапер..." Новый опыт и новые ощущения Гани постепенно превращаются в рассказы об одесских рок-музыкантах, о родных улочках, о традициях одесского рок-сообщества...

Вот такую историю рассказал мне Гусар. Солнце тем временем упало в море где-то за 16-й станцией Большого Фонтана. Неизвестно как сейчас называющаяся Костецкая погрузилась в сумеречную прохладу, и мы с Гусаром отправились пешком на Дерибасовскую выпить по чашечке кофе. Что-что, а кофе в Одессе отменный.